Читаю сейчас Андрея Ливадного. "Опоздавшие к старту". Классная, умная, талантливая проза. Фантастика, которая помогает задуматься о нас, о нашей планете, о нашем будущем...Что ждет нас ТАМ? Одиночество, сервы, гибнущая планета. Какими мы будем? Что главное в человеке? Что отличает его от машин? Кто будет главным? Кто победит?...


    ...  За окном тихо кружится вечер,
      Грустный сумрак глухих ночей
      Освещают дрожащие свечи
      Одинокой души моей...

Инга не собиралась писать стихи, все вышло само собой, было действительно грустно, одиноко до внутренней боли, тоска подбиралась к самому сердцу и кусала, кусала, и смысл жизни куда-то исчез. Пропадали желания - есть она заставляла себя насильно и то один раз в сутки. Город жил отдельно от нее, а Инга, запершись в стенах квартиры, пыталась выдумать для себя хоть какой-то смысл существования.
   И Эрик, как назло, не отвечал уже пятые сутки...
   Она снова повернулась к компьютерному терминалу, бледная, худая, с заострившимися чертами лица, и пальцы нервно пробежали по сенсорам, набирая номер абонента.
    Не дождавшись ответа, она вставила четверостишие и отправила сообщение.
    "Что делать? Ложиться спать? И снова лежать, ворочаясь с боку на бок, смотреть в потолок, прислушиваться к звукам за окном?
    Куда же ты исчез?"

Как люблю, как любила глядеть я

На закованные берега,

На балконы, куда столетья

Не ступала ничья нога.

И воистину ты - столица

Для безумных и светлых нас;

Но когда над  Невою длится

Тот особенный,  чистый час

И проносится ветер майский

Мимо всех надводных колонн,

Ты - как грешник, видящий райский

Перед смертью сладчайший сон...

                                          1916

Бессмертник сух и розов. Облака

На свежем небе вылеплены грубо.

Единственного в этом парке дуба

Листва еще бесцветна и тонка.

Лучи зари до полночи горят.

Как хорошо в моем затворе тесном!

О самом нежном, О всегда чудесном

Со мной сегодня птицы говорят.

Я счастлива. Но, мне всего милей

Лесная и пологая дорога,

Убогий мост, скривившийся немного,

И то, что ждать осталось мало дней.

                                                         1916. Слепнево

Слаб голос мой, но воля не слабеет,

Мне даже легче стало без любви.

Высоко небо, горный ветер веет,

И непорочны помыслы мои.

Ушла к другим бессонница - сиделка,

Я не томлюсь над серою золой,

И башенных часов кривая стрелка

Смертельной мне не кажется стрелой.

Как прошлое над сердцем власть теряет!

Освобожденье близко. Все прощу,

Следя, как луч взбегает и сбегает

По влажному весеннему плющу.

                                                 1912

Гость

Все как раньше: в окна столовой
Бьется мелкий метельный снег,
И сама я не стала новой,
А ко мне приходил человек.



Я  спросила: " Чего ты хочешь? "
Он сказал: " Быть с тобой в аду ".
Я смеялась : " Ах, напророчишь
Нам обоим,  пожалуй. беду ". 

Но, поднявши руку сухую,
Он слегка потрогал цветы:
" Расскажи, как тебя целуют,
Расскажи, как целуешь ты ".

И глаза. глядевшие тускло,
Не сводил с моего кольца,
Ни один не двинулся мускул
Просветленно - злого лица.

О, я знаю : его отрада -
Напряженно и страстно знать,
Что ему ничего не надо,
Что мне не в чем ему отказать.

Ты пришел меня утешить, милый,
Самый нежный, самый кроткий...
От подушки приподняться нету силы,
А на окнах частые решетки.


Мертвой, думал. ты меня застанешь,
И принес веночек неискусный.
Как улыбкой сердце больно ранишь,
Ласковый, насмешливый и грустный.



Что теперь мне смертное томленье!
Если ты еще со мной побудешь,
Я у Бога вымолю прощенье
И тебе. и всем, кого ты любишь.


                        Май 1913.  Петербург